Дорогой Дедушка Мороз, уже лет 25 прошло, как я ничего тебе не писала. Во-первых, мне кто-то рассказал, что тебя не существует. Во-вторых, я подзабыла, что чудеса случаются, и стала слишком часто рассчитывать только на себя.
Вот и сегодня, накануне очередного Нового года, я даже и не знаю, что у тебя попросить. Вот, серьезно, мне совсем ничего не надо.
Я живу жизнью, о которой мечтала с детства: пишу, путешествую, преподаю английский, занимаюсь любимыми делами. О чем еще можно просить?
Рядом со мной живет маленькое солнышко, мальчик, который излучает любовь и учит меня любить каждый день. Благодаря ему я становлюсь мудрее и гораздо терпимее. Его озорство, любопытство и открытость миру делают меня другим человеком.
Все мои родные живы и здоровы, а когда у них случаются какие-то неприятности, мне хватает терпения подождать, когда у них все наладится.
У меня есть все, что мне необходимо именно сейчас. Со мной рядом люди, которых я желаю слышать и слушать, а не терпеть.
Я не буду просить тебя о мире во всем мире, о помощи бедным и немощным, о наказании преступников, о справедливости, равенстве и братстве, потому что верю, что жизнь дает каждому то, что им нужно.
Наверное, я хочу попросить тебя только об одном: дай мне мудрости кусочек. Именно такого размера, который поможет мне простить, принять и отпустить тех, о которых я до сих пор плачу, ругаю и злюсь. Только в принятии можно быть счастливой. А это именно то, что я выбираю: быть счастливой здесь и сейчас.
Аня курит табак, скрученный в сигареты, и сильно сутулится. Она избегает встречаться глазами, а когда говорит, то кажется, что ей неловко. Взгляд у нее то очень скромный, робкий, то тяжелый, с болью. Выглядит она лет на 30 с небольшим, на самом деле ей 40. Все дело в прическе- бока сбриты, а по центру копна волос. Когда убирает волосы в хвост, кажется, что она девочка-тинейджер, особенно в полумраке.
Она живет на Ко Пангане безвыездно 2 года. Аня не делает виза-раны в соседние страны для продления визы, как другие жители острова. На это у нее нет денег. Она давно уже отдала свой паспорт знакомой тайской семье на хранение.
У Ани нет дома. Зато у нее есть места на острове, куда она может прийти и спокойно поспать на пляже. Иногда она спит у знакомых тайцев, иногда приходит к бунгало к какому-нибудь иностранцу и просится переночевать на веранде.
Недавно она полтора месяца жила у немца на балконе. Он полумертвый наркоман, но кормил ее, и они вместе долбили героин. Через полтора месяца ему пришлось уехать обратно в Германию заработать денег.
Когда ее дочери было четыре года, она оставила ее своему бывшему мужу. Так всем было лучше. Зачем девочке неугомонная сумасшедшая мать? Сейчас дочь живет в Китае с папой, его новой женой и их общим ребенком. Играет на пианино, учит английский язык. Чтобы было у нее, если бы она осталась с Аней, впахивающей за пятерых в Москве в иностранной компании?
Когда в прошлый раз Аня уезжала в Россию с просроченной визой, на границе ее спросили, будет ли она платить или посидит в тюрьме месяц. Денег у Ани не было. В следующий раз, когда ей нужно будет вернуться, она тоже отсидит.
Зарабатывает Аня продажей браслетов, которые она плетет из ракушек. Она нашла эти красивые ракушки 2 года назад, и до сих пор использует их для плетения браслетов. Продает на пляже, "цыганичает", как она выразилась. Это ее все: ее медитация, творчество, ее страсть. Она не хочет заниматься никаким бизнесом: ее не интересует сдача домов или работа на кухне или в баре. Ракушки- это то, что нужно. Она не хочет возвращаться в Москву и работать в офисе, это уже пройденный этап. Сейчас у Ани есть свобода.
Аня: "У меня не было секса три года, и недавно я пошла и начала искать, с кем бы. Ну, что, не найдется мужика, который просто захотел бы заняться сексом? Не за деньги, не за что, просто так. Так я встретила его, настоящего англичанина. Он настоящий англичанин. Он такой же интроверт, как и я. Не лезет в душу, не болтает. Сейчас я живу у него, и он меня кормит. Думаю, это надолго. Только ракушки стало сложнее продавать. Раньше я одна сидела, глазками постреляешь, поболтаешь, пофлиртуешь и продашь. А с ним, да еще и с его собакой, мы как семья. Скуднее сейчас продажи идут."
Аня любит остров, осталась бы здесь лет на десять.
Аня "лечит" людей, она вправляет им мозги, у всех же разные мозги. Поговорит, полечит, и человеку становится лучше.
Аня: "Мы все друг друга едим- мужчины едят женщин, женщины мужчин, дети взрослых, животные хозяев и друг друга. Но можно не позволять себя есть. Мы все- часть природы. Это закон- есть друг друга."
- Тебе было больно расставаться с дочерью? Ты скучаешь по ней?
- Нет, я понимала, что так для всех лучше, так все счастливы. У нее сейчас хорошая жизнь. Я по ней не скучаю.
Интернета у Ани нет. Она не общалась с дочкой три года. Сейчас ей 10 лет.
Before going travelling I thought as soon as I leave the cell of my apartment in Vietnam I would write day and night, non-stop. I will write so much that a book of Sofia and David's wild adventures will be published soon.
Silence.
I meet amazing people every day, absorb their stories, learn from their experiences and lifestyles, get overwhelmed by all the synchronicity that happens.
But there's silence inside.
I cook, clean the house, do the washing. As always.
But there's silence inside.
I observe my fears a lot. Let them go. Trust.
But there's silence inside.
We're on Koh Pangang island in Thailand now. I see myself in the people I meet, they reflect my hardest pains and my biggest joys. I swim in the sea of insights I experience.
David is happy not to go to school and play around all days long.
Перед отьездом я думала, что стоит только мне отправиться в путешествие, как я начну писать каждый день много-много и настоящие приключенческие шедевры.
Внутри тишина.
Я встречаю замечательных людей каждый день, слушаю их рассказы о жизненном опыте или образе жизни. Поражаюсь совпадениям и в том, и другом.
Но внутри тишина.
Я готовлю, убираю дом, стираю. Все, как всегда.
Но внутри тишина.
Много наблюдаю за своими страхами. Отпускаю. Доверяю.
И тишина.
Мы сейчас на острове Ко Панган, на юге Таиланда. Через людей, которых я встречаю, мне открываются мои собственные тайны, и приходят глубокие инсайты. Давид рад не ходить в сад, а только бегать и играть весь день.
Уехать из Вьетнама и путешествовать я решила больше года назад, когда подписывала текущий контракт и знала, что он будет последним. А билеты купила в марте, восемь месяцев назад, продумав сначала, с чего хотелось бы начать и в каком направлении ехать.
За эти восемь месяцев у меня было очень много вопросов к самой себе, и самый главный был: "Зачем мне это нужно?"
Периодически я подумывала о том, а не передумать ли мне. Но только подумывала. Ни разу эта мысль не засела так глубоко, чтобы я начала сомневаться. Нет сомнений. Есть абсолютная трезвая чистая уверенность, что нам это нужно. Нам обоим.
Сколько я себя помню, я все время говорила о путешествиях. Это было как само собой разумеющееся: я не просто говорила или мечтала, а знала, что когда-то дорасту до этого шага. Все эти пять лет жизни в Юго-Восточной Азии я ждала, когда созрею. Меня всегда останавливали страшные вопросы: куда, как, с кем, на сколько и, главное, на что? Помню, сидела возле компьютера и изучала страны, которые всегда привлекали: Индия, Бразилия, Китай, Непал. Давиду тогда было месяцев шесть, и внутри у меня была тьма тьмущая- страх, неуверенность, ненависть, недовольство, жалость к себе. Мне казалось, что я должна кого-то встретить, кого полюблю, и который обязательно будет путешественником. Вот он-то и подтолкнет меня, за ним я поеду, за путеводной звездой. Сама никак не могла.
Время шло, приходили уроки. Я осознала, что только я в ответе за свое внутреннее состояние и никто кроме меня не обязан и не может сделать меня счастливой. Я увидела, что жизнь- она вот, у меня перед носом, а я ее проживаю, ожидая чего-то, что, может быть, никогда, НИКОГДА, не придет.
Мне было хорошо здесь, я любила этот город, страну, работу. Я должна была радоваться хорошему детскому саду, в который ходил Давид, и что я могла позволить себе водить ребенка в международный сад. Но я поняла со временем, что не хочу, чтобы он учился в саду или в школе, я хочу попробовать абсолютно новое для нас- домашнее обучение. И я не хочу работать восемь часов в день, не хочу не иметь никаких сил делать что-то еще после работы. Я могу. Я, может быть, должна. Все так живут. Но я не хочу.
Все внутри кричало, что нужны перемены, нужно делать то, что говорит сердце, нужно ехать, если тянет. Нужно пробовать, нужно рисковать. Я просто обязана делать то, что просит моя душа, иначе при жизни себя похороню.
Так зачем нам это путешествие: чтобы почувствовать другие чувства, чтобы ощутить дискомфорт, чтобы увидеть жизнь такой, какая она есть, чтобы узнать неизвестность, чтобы быть всегда рядом, чтобы быть и наблюдать, чтобы проверить себя и друг друга. Мы закрываем глаза, разводим руки в стороны и падаем назад. Что ждет нас внизу, мы совсем скоро почувствуем.
В жарких странах, включая Таиланд и Вьетнам, как известно, есть такое время в самую жару после обеда- "сиеста".
В обеих странах если в полдень я оказывалась на улице, то повсюду наблюдала валяющихся прямо на тротуаре спящих людей. Таковыми обычно были работники заправок, маленьких забегаловок, водители такси-мопедов.
Но Вьетнам, а конкретно, сонное царство в университете, где я работаю, побило все рекорды. В 12.15 когда я возвращаюсь из дома обратно на работу неспавши, конечно, потому что обед у меня длится час, я вижу тела уборщиц, вырубившихся, где придется. Мне, конечно, завидно и обидно, что они могут дрыхнуть так нагло на глазах у всех, но и зарплата у них раз в 20 так меньше.
Сначала меня это возмущало- сколько можно спать, думала я, вот ленивый народ!
Студенты в 12.30 приходят на пару как раз после своего дневного сна такие никакие, что работать невозможно. Потом я приняла этот факт, и warmers начала придумывать такие, чтобы они насмеялись/набегались/напрыгались/нахлопались так, чтобы окончательно проснулись.
Сейчас я их понимаю и радуюсь, что они могут себе позволить дневной сон. Доказано, что детям до 5 лет дневной сон просто необходим, а взрослым очень полезен. После обеда, неважно был прием пищи или нет, наблюдается упадок сил, вызванный желанием организма отдохнуть примерно через восемь часов после утреннего пробуждения. Это нормальное желание- поспать. Короткий 30-минутный дневной сон улучшает здоровье в общем и циркуляцию крови в частности, предупреждает состояние подавленности и стресс, улучшает память и процесс обучения. Способствует продлению работоспособности и заставляет организм бодрствовать до самого вечера, не смотря на накопленную усталость.
У наших вьетнамских работников обеденный перерыв длится полтора часа, и у них в контрактах прописано, что дневной сон рекомендуется. Для них отведена специальная пустая аудитория, где они стелят какую-нибудь картоночку на полу и отдыхают.
Многие дома тайцев и вьетнамцев открыты нараспашку с утра и до позднего вечера. В самый зной можно ходить по улицам и наблюдать, как они спят в своих домах прямо на полу даже если в комнате есть мебель. Чем это объяснить? Думаю тем, что они не парятся. Простые люди.
Если вы едите во вьетнамском ресторане и просите принести вам нож, а эту неотъемлимую часть сервировки стола вьетнамцы не учитывают, то вам принесут..... ножницы.
Вьетнамцы едят или палочками, как китайцы, или ложкой и вилкой одновременно. Ножами для резки мяса или еще чего жесткого они не пользуются.
Когда во второй день нашего приезда мы получили ножницы вместо ножа в местном кафе, то, конечно, посмеялись и удивились. Работники кафе долго не могли понять, что нам надо. А когда поняли, то почему-то принесли именно ножницы.
Сейчас я не только жестом двумя пальцами показываю "ножницы" в ресторанах, но и купила себе такие большие и острые домой и режу ими очень многое. Оказывается, это очень даже удобно и быстро.
Не зря говорят: "В чужой монастырь со своим уставом не ходят" или "When in Rome do as the Romans do."
Была суббота и администрация нашего дома проводила очередные эксперименты с электричеством. Интернет наотрез отказался работать. К обеду стало понятно, что ждать улучшений бесполезно, и мы спустились в кафе на первом этаже, чтобы воссоедениться с миром на время.
За соседним столиком сидела компания вьетнамцев: две девушки и парень. Одна из девушек была очень красиво одета и накрашена, и Давид мигом начал стрелять в нее стрелой Амура. Их общение привело к тому, что Давид выглушил весь ее арбузный коктейль, а потом начал кидать в нее своей мягкой игрушкой-собакой. Это, видимо, у четырехлетних мальчишек такая форма дергания за косички. Девушка закатывала глаза и касалась рукой губ. Ей явно нравились его приставания.
Парень, сидящий с девушками, достал огромнейший фотоаппарат с трехэтажной вспышкой. Давид обожает повышенное внимание. И началось... Вырастит он однозначно или клоуном, или актером. Как я не уговаривала его сделать нормальное лицо, не вышло. Дикую детскую природу не приручишь.
Фотографии через неделю нам прислали абсолютно бесплатно.
